День из жизни сержанта.

Развод в армии – это всегда очень нудно. И потому, что с него начинается рабочий день. И потому, что всегда одно и тоже: стоишь, слушаешь, маршируешь. И потому, что на разводе люди имеющие право напрягать, вовсю делают это. 

С безжизненным взглядом я слушал начальника заставы. У капитана была такая особенность речи, что из всего потока, сходящего с его языка, я разбирал только последнее слово: «Ясно?» Говорить постоянно «Нет» было как-то неловко. Поэтому, частенько, не поняв приказания, я пускал всё дело на самотёк. И оно, действительно, часто рассасывалось само собой без моего участия. Впрочем, служил я с капитаном долго и мог уже понимать его с полуслова. Но упорно этого не делал.

Но сейчас я оживился, услышав задачу – съездить в город, прикупить кое-что для заставского хозяйства. 

- Вот деньги. До обеда ты должен вернуться. Ясно? – говорил капитан.

Я слушал и быстро соображал – ччёрт, как здорово выбраться в город. На людей хоть посмотреть. Пожрать чего-нибудь неведомого нашему повару. И уж непременно зайти к Насте. Уже больше недели не могу к ней выбраться. Исскучался страшно.

В общем, помчавшись исполнять приказание, я тут же о нём подзабыл. Отвлёкся немного. А когда я отвлекаюсь от служебных напрягов – я становлюсь тем, кем я есть – абсолютно счастливым мужчиной. Да, так я себя ощущаю. С тех пор, как в моей судьбе появилась Настя.

Я забежал домой – переодеть свой повседневный камуфляж на специально припасённый, новенький кителёк. Там оказалось, что я не так уж чисто выбрит, как мне показалось утром. Снова взялся за станок. Потом сорок минут начищал ботинки. В комнате после дежурства отдыхал Андрюха. На десятой минуте начищения ботинок мне стало казаться, что Андрюха только притворяется, что спит. На двадцатой минуте я думал за Андрюху: «Когда он (то есть, я) познакомился с Настей, он стал много времени уделять своей внешности». На тридцатой минуте Андрюха встал с недовольной миной. Я тщательно причёсывал свой полубокс, не замечая ничего вокруг. 

Но время, время – пора и на автобус. Прервясь на загрузку в сознание программы пути и перейдя на автопилот, я снова думал о Насте и вообще о прекрасном. О нашем прекрасном будущем. Будущее я видел уверенно. Женюсь (красота – то какая) …Получу старшего сержанта (тоже не хухры)… Дитё… Потом на прапорщика отучусь (и место ещё неплохое будет)… Дом (как же без дома, это уж непременно)… Но Настя, Настя – снова её образ в глазах. И тут же меня распирает от гордости, что могу сказать «моя девушка». И какая девушка – уж как получше, чем у других. И такая девушка – и со мной! А что удивляться, если я этого достоин. 

Да от рождения имею право на это счастье. А у счастья энергетика такая, что просто отрываюсь и парю. Даже как-то и сон мне такой приснился: я летаю вокруг Насти - подошёл, оторвался от пола – и мах-мах руками. Невысоко, правда, получалось, но всё равно выглядел красиво. В избытке парящих чувств даже пытался поэму сочинить. Хотя и начало уже не смог срифмовать: «О Настя ! Кому уподоблю тебя !? / Кавказской овчарке / Такая ж большая и ещё своенравней …» … «Настью – страстью»…, «без Насти – какие страсти»…

Зайдя в автобус, я долго определял – где у него будет солнечная сторона. Геометрия мне никогда не давалась. В пути обнаружилось, что сижу именно на солнечной, точнее пекловой стороне. Да к тому же в автобусе зазвучал даже не Киркоров, а что-то уж вообще давящее на слух. Я-то настроен воспринимать музыку небесных сфер, а тут в уши вламывается такая дрянь. Эта суеты стала напрягать. На своей остановке я устремился из автобуса не только телом, но и всей душой. И тут сходившая передо мной девушка остановилась ступенькой ниже, не давая пройти. Я приготовился орать… Тут взгляд скользнул вниз… Ой! Конфузище. Я наступил на её платье – и все её попытки сдвинуться безуспешны именно по этой причине. Так неловко мне давно не было; хорошо хоть, что она ничего не орала.

Ну, это мелочи. Выйдя из автобуса, я пошёл по этому маршруту, где каждая примета была мне волнение и тревога. На подходе я почувствовал знакомое подгибающееся чувство в коленях. Спирающее чувство в груди. Вакуумное чувство в голове. В общем, я был полон чувств. Я настраивался на присутствие Насти. Дыхание и душа перешли на особый режим.

Мне открыли. О… Я смят, ослеплён, сшиблен с ног… Настя стала ещё краше …, ещё совершенней … Цветущая и ясноглазая улыбнулась Настя мне.

- Ты всё-таки здесь – вымолвил я – я так надеялся, что тебя не будет.

Изящное движение Настиных бровей.

- Да знаешь, ведь – продолжил я – находиться возле тебя такая ответственность - становится мне страшно … 

Настя улыбнулась и чуть-чуть кивнула. Зайдя, я нёс всякую прекрасную чепуху дальше. Но что слова, вот глаза мои смотрят не отрываются. Я способен смотреть на Настю часами. Сутками. И годами смогу – я это твёрдо знаю. Ведь это чистейшая нежа. Всё было хорошо. Но.

С самого начала в комнату набилась Настина соседка – особа с вульгарным взглядом, вульгарной причёской, вульгарной кожей, вульгарной комплекцией – и ноги и грудь, и то, что между ними у других называется талией, у неё были вульгарны. Проще говоря, она была страшная. Недоумение, с которым я встретил её появление, быстро сменилось раздражением, далее всё больше закипавшим. Я не понимал этого присутствия. Я ловил какие-нибудь знаки в Настиных глазах, или в наклоне головы, в движениях губ. И не мог понять отношения Насти к этому. Я тут уже распеваюсь уже часа два – а толку? Присутствие этой … сбивало с чистоты моих чувств и намерений. Меня трясёт, что между нами вклинилась какая-то … Вон её – пойми же меня. Но меня явно недопонимали. Или неявно? Как раскодировать эти знаки? И знаки ли это вообще?

Разве она не видит, как я напрягаюсь с этой… Что… ах вот… не может быть… как же… Душевно травмированный, в конце концов, я просто устал и отключился от ситуации. Сухо распрощался и, не оглядываясь, ушёл.

Совершенно машинально я уворачивался от машин, столбов и прохожих. Мысли мои .. да не было мыслей – одно напряжение в голове. Сомнения подкатывались и захлёстывали; они были тотальными – раз касались моего места у Насти. Они касались всего мира. Сомнения в прочности возведённого мною такого прекрасного, наполненного светом, напоеннного ароматом мира; мира с такою верою в прогресс. Ещё недавно мой мир был таким.

Так что же это было и как на это реагировать? Необходимостью реакции - вот это напрягало больше всего. Тут я увидел в чужой руке пиво. Как кстаати …Взял банку. И ещё. Всё начало упрощаться, напряжение спадать. Взгляд стал фокусироваться на окружающем. Скоро я уже был счастливее всех, и готов был поделиться этим со всеми и с любым. Меня к этому навязчиво тянуло.

Капитан не дождался меня до обеда. После обеда меня тоже не было. И вечером, когда капитан заступил на дежурство, я не появился. Но к полуночи, когда капитан уже давно переключился на другие проблемы, я вдруг оказался у него в канцелярии. Вёл я себя как-то странно – был беспокоен и всё порывался что-то искать. На вопросы отвечал после долгих пауз и совершенно не по делу. А на прямой вопрос – «Где деньги?» - отвечал потоком междометий. И с удивлением смотрел на свои пустые руки. 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened